Альрис возмущенно фыркнула.

— Возможно, еще и поэтому Гильдия запрещает смешивать власть и магию, — заметила Мави.

Ханнер покачал головой:

— Не думаю, что поэтому. На самом деле волшебство не менее надежно, чем все остальное.

— Так то волшебство. А другая магия? Дядю Фарана тревожат все маги, хотя по-настоящему раздражают его только волшебники.

— Гильдия не желает, чтобы разные виды магии смешивались, — сказала Альрис.

— А волшебство и правда менее надежно? — спросила Мави. — Никогда об этом не слышала.

Ханнер приподнял ладонь.

— По-моему, все зависит от того, чего вы хотите от волшебника, — проговорил он. — Жрецы не претендуют на безошибочность, и многие молитвы остаются без ответа, но кое с чем они прекрасно справляются. Мне не доводилось видеть, чтобы больной горячкой, которого пользовал жрец, умирал.

Внезапно стало очень тихо, и Ханнер осознал, что он только что сказал. Нерра и Альрис молча уставились на него, но Мави спросила:

— Сколько вообще людей сейчас умирает от горячки?

— Наша мать умерла. — Нерра сердито отставила тарелку. — Он видел, как горячка сожгла нашу мать. И маги не помогли — она ведь была леди Иллира, сестра лорда Фарана. Их заклятия к услугам купцов, моряков, вонючих нищих со Стофутового поля, но для потомственного аристократа или кого угодно, связанного с правителем, — нет уж, маги и пальцем не пошевелят. — Она глянула на Альрис — та смотрела в тарелку и отщипывала кусочки курицы.

— Это еще одна причина, по которой дядюшка так озабочен магией, — тихо проговорил Ханнер.

— Ужин окончен. — Нерра вскочила. — Я пошла.

— Я с тобой. — Альрис поставила тарелку на пол.

— Но я не наелась! — запротестовала Мави.

Нерра не ответила; она шагала прочь, увлекая за собой Альрис. Мави и Ханнер остались сидеть на полу.

— Прости, — сказал Ханнер. — Я не подумал. А стоило бы, прежде чем напоминать им о маме.